Неточные совпадения
Плохо верили обломовцы и душевным тревогам; не принимали за жизнь круговорота вечных
стремлений куда-то, к чему-то; боялись как огня увлечения страстей; и как в другом месте тело у людей быстро сгорало от волканической работы
внутреннего, душевного огня, так душа обломовцев мирно, без помехи утопала в мягком теле.
Разум, мысль на конце — это заключение; все начинается тупостью новорожденного; возможность и
стремление лежат в нем, но, прежде чем он дойдет до развития и сознания, он подвергается ряду внешних и
внутренних влияний, отклонений, остановок.
Масонство было у нас
стремлением к
внутренней церкви, на видимую церковь смотрели, как на переходное состояние.
«Богословие на Западе приняло характер рассудочной отвлеченности, — в православии оно сохранило
внутреннюю целость духа; там развитие сил разума, — здесь
стремление к
внутреннему, живому».
Бельтов с юношеской запальчивостью и с неосновательностью мечтателя сердился на обстоятельства и с
внутренним ужасом доходил во всем почти до того же последствия, которое так красноречиво выразил Осип Евсеич: «А делают-то одни чернорабочие», и делают оттого, что барсуки и фараоновы мыши не умеют ничего делать и приносят на жертву человечеству одно желание, одно
стремление, часто благородное, но почти всегда бесплодное…
Но и в сем жалком состоянии падения не вконец порвалась связь человека с началом божественным, ибо человек не отверг сего начала в глубине существа своего, как сделал сие сатана, а лишь уклонился от него похотью, и, в силу сего внешнего или центробежного
стремления, подпавши внешнему рабству натуры, сохранил однако
внутреннюю свободу, а в ней и залог восстановления, как некий слабый луч райского света или некое семя божественного Логоса.
Позитивизм был крайним выражением
стремления не только постигнуть мир внешним путем, уходящим как можно дальше от
внутреннего человека, но и самого человека поставить в ряд внешних вещей мира.
Разобрать это отношение внешней формы к
внутренней силе уже нетрудно; самое главное для критики — определить, стоит ли автор в уровень с теми естественными
стремлениями, которые уже пробудились в народе или должны скоро пробудиться по требованию современного порядка дел; затем — в какой мере умел он их понять и выразить, и взял ли он существо дела, корень его, или только внешность, обнял ли общность предмета или только некоторые его стороны.
Учение Христа тем отличается от прежних учений, что оно руководит людьми не внешними правилами, а
внутренним сознанием возможности достижения божеского совершенства. И в душе человека находятся не умеренные правила справедливости и филантропии, а идеал полного, бесконечного божеского совершенства. Только
стремление к этому совершенству отклоняет направление жизни человека от животного состояния к божескому настолько, насколько это возможно в этой жизни.
Нам могут указать на множество причин, которые ставят литературу в необходимость сдерживать свои благие порывы; могут прибавить, что причины эти заключаются не во
внутренней сущности литературной деятельности и не в случайностях литературных дарований и
стремлений, а в обстоятельствах чисто внешних, зависящих от несовершенств самого общества нашего…
Но мы можем здесь еще раз обратить внимание читателей на мысль, развитие которой составляет главную задачу этой статьи, — мысль о том, что народ способен ко всевозможным возвышенным чувствам и поступкам наравне с людьми всякого другого сословия [, если еще не больше,] и что следует строго различать в нем последствия внешнего гнета от его
внутренних и естественных
стремлений, которые совсем не заглохли, как многие думают.
Благодаря историческим трудам последнего времени и еще более новейшим событиям в Европе мы начинаем немножко понимать
внутренний смысл истории народов, и теперь менее, чем когда-нибудь, можем отвергать постоянство во всех народах
стремления, — более или менее сознательного, но всегда проявляющегося в фактах, — к восстановлению своих естественных прав на нравственную и материальную независимость от чужого произвола.
Соединить эти два требования — внести в историю свой вымысл, но вымысл этот основать на истории, вывести его из самого естественного хода событий, неразрывно связать его со всей нитью исторического рассказа и все это представить так, чтобы читатель видел пред собою, как живые личности, знакомые ему в истории и изображенные здесь в очаровании поэзии, — со стороны их частного быта и
внутренних сокровенных дум и
стремлений, — вот задача исторического романиста.
Его понятия о чести, добре и правде перепутаны, его
стремления мелки, круг зрения узок, страсти никогда не сдерживаются рассудком,
внутренняя сила, не находя себе правильного, естественного исхода, разражается только домашнею грозою.
Баратынский, строгий и сумрачный поэт, который показал так рано самобытное
стремление мыслей к миру
внутреннему и стал уже заботиться о материальной отделке их, тогда как они еще не вызрели в нем самом; темный и неразвившийся, стал себя выказывать людям и сделался чрез то для всех чужим и никому не близким.
Вся ее
внутренняя, недовольная собой работа, ее страдания,
стремление к добру, покорность, любовь, самопожертвование — всё это светилось теперь в этих лучистых глазах, в тонкой улыбке, в каждой черте ее нежного лица.